ЭТЮДЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА

П. Львов,

политолог, Уфа

В настоящий момент Россия как государство оказалась в положении, когда систематически пренебрежительное отношение руководства страны ее естественными геополитическими интересами с неизбежностью привело нашу родину к моменту развития ее дальнейшей политической судьбы по сценарию ликвидации Советского Союза.

В связи с чем государственное руководство России пытается исправить сложившуюся ситуацию, в том числе и посредством

существенного повышения ее внешнеполитической активности, до применения вооруженной силы за границами РФ включительно. Что, в свою очередь, еще не принеся желаемых геополитических результатов, уже с естественностью инспирировало встречное нарастание активности наших и без того не бездействовавших геополитических конкурентов.

Активность, выражающуюся в настоящий момент не столько в виде явных «военных усилий по сдерживанию российской экспансии», сколько проявляющуюся в виде активизации использования так называемой «мягкой силы». Силы, за номинальной мягкостью которой скрывается применение средств, подчас не менее мощных, чем явные военные средства.

Средств, представляющих собой конспиративные, и от того много более эффективные деструктивные инструменты, предназначенные для подрывной деятельности с целью завоевания умов гражданского населения государства противника. При этом совершенно естественно, что применение «мягкой силы» осуществляется спецслужбами наших оппонентов с широчайшим привлечением и внутри российских деструктивных элементов.

Существование которых на территории России в актуальном виде было бы не возможно ни при какой организационной и материально-технической поддержке извне, не будь у нас в наличии еще и собственных внутренних факторов, катализирующих переход большого количества людей к морально-интеллектуальному капитулянтству и прямому антиобщественному и антигосударственному экстремизму. Факторов, проявляющихся в виде комплекса политических, межэтнических, экономических, культуральных, межрелигиозных, и еще целого ряда других противоречий.

Иными словами, помимо влияния из вне, в России есть и благодатная социальная почва для восприятия этого влияния, существующая в виде мощного кластера внутренних условий, создающих благодатную среду для процветания нашего доморощенного экстремизма. Который предоставляет широчайшие возможности для укоренения экспортируемых к нам деструктивных идей в головах как уже состоявшихся подрывных элементов, так и еще колеблющихся граждан.

Причем в актуальном состоянии речь идет уже не о генерированной какими-то частно-эгоистическими амбициями и «отдельными недостатками» мелкой кучке моральных отщепенцев, а о порожденной серьезными хроническими проблемами достаточно социально значимой (много более необходимых для создания революционной ситуации пресловутых десяти процентов) массе человеческого материала, готового к восприятию подходящей разлагающей пропаганды.

Материала, в недрах которого привнесенные деструктивные идеи сначала на основании мелкогрупповых проблем и ущемления личных интересов формируют индивидуальные естественно деструктивные же мировоззрения, а затем с установлением (на основе чаще всего так же указанных извне политических ориентиров) соответствующих межличностных и межгрупповых контактов структурируются и коллективные деструктивные представления. Которые в свою очередь инспирируют дальнейший генезис уже некой системы структурированных очагов внутренних подрывных ресурсов как стратегически значимой силы. Таким образом, в России в данный момент сошелся целый ряд внешних и внутренних факторов созидания механизмов общественного саморазрушения.

Кстати, говоря о внутренних деструктивных факторах, следует отметить, что при всем их многообразии с точки зрения интересующих нас аспектов проблемы для нас наиболее существенными являются усиливающиеся на фоне существующих экономических трудностей, требующие и без влияния из вне постоянных сдерживающих усилий, деструктивные процессы, возникшие на этнонациональной, этнорелигиозной почве, а также на почве идеологической не реалистичности и отчасти на почве идеологической дефицитности применяемых нашими властями идеологических установок и конструкций.

А из внешних катализаторов наиболее опасными нам несомненно представляются: сознательно инспирированное нашими оппонентами тотальное сокращение внешнеэкономических возможностей России, инструментальная подрывная деятельность в направлении разжигания сепаратизма и религиозного экстремизма, а также подрывная дрессура наименее стойкой части российского населения в духе космополитического антипатриотизма, антитрадиционализма и социальной апатии.

Причем под религиозным экстремизмом в данном случае подразумевается не просто некий теологический экстремизм, а религиозный экстремизм как проявление агрессивного культурно-религиозного глобализма. В этих условиях неслучайного схождения деструктивных усилий из вне со слабыми точками российской государственно-политической системы и социальной организации, естественной реакцией российских властей стало требование к охранительным институтам своей страны усилить не только полицейские меры защиты общества и государственности.

Но и наладить эффективное культурно-идеологическое противодействие подрывным атакам на умы, и в числе прочего принять меры по реанимации патриотического воспитания (причем, на этот раз, не только подрастающего поколения, но и взрослой части населения), а также начать работу по консолидации общества путем его идеологической мотивации к объединению в форме некой новой идентичности на основе неких объединяющих ценностей. В целом это было поползновение правильное, возможно даже способное выправить ситуацию, если бы не одно печальное но, состоявшее в том, что ни законодательной властью, ни исполнительной властью, ни властью судебной практически не было сделано ничего не то что для устранения или хотя бы для минимизации находящихся в сфере их функциональной досягаемости внутренних инициирующих факторов разложения, но даже для создания правовых и политических условий для такого устранения или минимизации.

Впрочем, точно также не было предпринято никаких серьезных попыток привлечь сколько ни будь значимые не ведомственные экспертные силы для исправления нереалистичности и дефицитности существующей идеологической базы. Например к созданию модели новой идентичности (смехотворный с точки зрения качества привлеченных интеллектуальных сил состав комиссии по разработке Тишковской идеи российской гражданской нации не в счет).

Впрочем, то же бездействие наблюдается и в решении таких важных с точки зрения практической идеологики теоретических задач, как выявление релевантных объединяющих факторов и создание на их основе пригодной для консолидации общества жизнеспособной системы мотивирующих ценностей.

Таким образом, очевидно, что, с одной стороны, политическая необходимость, наконец, заставила представителей высших эшелонов власти Российской федерации попытаться принять действительные меры к консолидации населения страны перед лицом как внешних и внутренних инструментально действующих неприятелей, так и против используемых ими инструментально и стихийно действующих внутренних деструктивных протестных сил. Что, конечно же, уже само по себе не может не радовать. Но с другой стороны, столь же очевидно, что поставить такую цель гораздо проще, чем ее достичь. И, более того, не менее очевидно и то, что в сложившихся обстоятельствах возможность успеха этого начинания представляется весьма призрачной, поскольку в настоящий момент в следствии бездействия соответствующих государственных структур в нашей стране фактически нет практических возможностей для достижения такой цели.

Это прискорбно, но это так, и прежде всего потому, что для решения такого комплекса задач необходимо слишком многое изменить в системе общественных ценностей, в политической ориентации правящих и неформально доминирующих групп (вплоть до частичной смены их составов), в общественном политическом мышлении, в правовой базе, и наконец, в логике и функциональной практике карьерного чиновничества – читай самого нашего государства как такового.

Иными словами, объективная политическая реальность требует от госполитструктур Российской Федерации измениться, чтобы сохраниться. А эти самые госполитструктуры пытаются сохранить статус-кво и ищут какие то «Pectorale Regis Daniae» в виде некоего утопического бесконфликтного средства от всех социально-политических болезней.

То есть правительство де-факто пытается осуществлять политическую практику в духе «в остальном - война отсталому, вредному и бестолковому, чтобы было все по-новому, оставляя все по-старому». В итоге беспристрастному наблюдателю ничего не остается, кроме как констатировать следующее: Ситуация в том виде, в каком она нам представляется есть ситуация почти тупиковая. И планы по консолидации страны в том виде, в котором они предлагаются правительством, есть «дело обреченное». Но вместе с тем требующие решения проблемы существуют, задачи поставлены и бездействие смерти подобно.

А потому тем, кому проблема дальнейшего существования народов России вообще, русского этноса в частности и самой России как государства еще интересны, ничего не остается, кроме как попытаться разобраться, что же возможно сделать и как это возможно сделать для преодоления имеющихся проблем в имеющихся обстоятельствах хотя бы на местечковом уровне.

Продолжение следует. П Львов.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить